Регулирование и управление публичными рисками

Почему это важно: регулирование и риски в общественной ценности

Любой регулятор работает в ловушке, из которой нет удобного выхода. Если происходит вред, которого можно было избежать, регулятора обвиняют в излишней мягкости. Если же регулятор блокирует или задерживает то, что позднее оказывается безопасным и полезным, его обвиняют в чрезмерной осторожности, стоившей рабочих мест, методов лечения или инвестиций. Оба провала заметны только задним числом, а значит, подлинное решение регулятора никогда не сводится к выбору «безопасно или небезопасно». Оно звучит иначе: «какую долю этого риска мы готовы нести и по чьему поручению». Организация, которая никогда не записывала свою терпимость к риску, обнаруживает её дорогой ценой — когда что-то идёт не так и в ходе расследования звучит вопрос, кто решил, что риск приемлем.

Заявления о риск-аппетите и реестры рисков существуют, чтобы сделать эту терпимость явной до события, а не после. Они превращают частный, распределённый набор оценочных суждений — их выносят инспекторы, специалисты по ведению дел и дежурные руководители в условиях нехватки времени — в заявленную позицию, за которую организация может отвечать и которую она может защищать. Проектирование регулирования выполняет ту же работу на уровне самого правила: выбор между директивным инструментом («командование и контроль») и гибким, основанным на оценке риска — это самостоятельное решение о риске, а не просто вопрос административного стиля. В этой теме регулирование и управление рисками рассматриваются как два выражения одного базового вопроса: как государственный орган явно решает, какой вред он готов терпеть ради общественной ценности, которая ему тоже небезразлична?

Полномочие регулятора принимать такие решения он не присваивает себе сам. Поэтому эта тема стоит рядом со структурами подотчётности, которые его легитимируют (см. тему 3.4 — Подотчётность, прозрачность и легитимность), а риски, выявленные сегодня, нередко оказываются кризисами, к которым завтра готовится другая команда (см. тему 3.12 — Управление кризисами, чрезвычайными ситуациями и устойчивостью).

Основные понятия

Регулирование — это использование правил, подкреплённых той или иной формой власти, чтобы ограничить или направить поведение граждан, компаний и других организаций. В государственном секторе оно стоит рядом с расходами и налогообложением как один из основных инструментов политики. Но в отличие от расходов, регулирование, как правило, возлагает издержки на регулируемую сторону, а не на государственный бюджет. Именно поэтому оно может быть политически привлекательным и именно поэтому его реальную стоимость легко недооценить.

Регуляторные органы — это органы, которые разрабатывают, применяют и обеспечивают исполнение правил в определённой области, например в сфере финансового поведения, лекарственных средств, безопасности пищевых продуктов или строительного контроля. От их устройства — степени независимости от министров, способа финансирования, возможностей обжалования их решений — зависит, смогут ли они действовать на основе фактов и не попадать под влияние отраслей, за которыми надзирают.

Регулирование по принципу «командование и контроль» устанавливает единые предписывающие правила и наказывает за любое нарушение независимо от прошлого поведения нарушителя и от реального риска, который он создаёт. Такое регулирование прозрачно и легко проверяется, но оно ставит постоянно добросовестного оператора в один ряд с систематическим нарушителем: усилия по обеспечению соблюдения требований тратятся на первого, а второго сдерживают недостаточно.

Гибкое регулирование, основанное на оценке риска, дифференцирует реакцию в зависимости от оценённого риска и истории соблюдения требований регулируемой стороной: щадящее взаимодействие с добросовестными участниками и нарастающие санкции за повторное или умышленное несоблюдение. В «Википедии» этот подход описан под заголовком дифференциация регулирования по риску; его истоки возводят к «пирамиде принуждения» Яна Эйрса и Джона Брейтуэйта, которая начинается с убеждения и переходит к отзыву лицензии или уголовному преследованию, только если более мягкие средства не сработали. От суждения регулятора и от его данных такой подход требует больше, чем жёсткий свод правил, — в этом его главная цена.

Оценка воздействия на регулирование (Regulatory Impact Assessment, RIA), называемая также анализом воздействия на регулирование, — это документ, который правительство готовит перед введением нового регулирования: в нём излагаются проблема, рассмотренные варианты и ожидаемые издержки и выгоды каждого из них. Статья в «Википедии» о регуляторном анализе воздействия прослеживает распространение этого инструмента во многих странах. Его цель — сделать компромисс, заложенный в предлагаемом правиле, видимым до принятия, а не оправдать уже принятое решение; к этому различию мы вернёмся в разделе о типичных сбоях.

Управление рисками — это дисциплина выявления, оценки и контроля того, что может помешать организации достичь своих целей. ISO 31000 (стандарт Международной организации по стандартизации, ISO) — наиболее часто упоминаемый международный стандарт, структурирующий эту дисциплину. Он рассматривает управление рисками как итеративный процесс — выявление, анализ, оценка, воздействие, мониторинг, — а не как разовое мероприятие; на его структуру опираются и несколько национальных рамок, в том числе «Оранжевая книга» (Orange Book) Казначейства Великобритании (HM Treasury).

Риск-аппетит — это уровень риска, который организация готова принять ради достижения своих целей, прежде чем предпримет действия по его снижению. Заявление о риск-аппетите делает этот уровень явным и дифференцированным: регулятор в сфере общественного здравоохранения может иметь почти нулевой аппетит к риску для безопасности пациентов, но значительно более высокий — к репутационному риску непопулярного решения, основанного на фактах.

Реестр рисков — это рабочий инструмент, в котором перечислены все выявленные риски, их вероятность и последствия, ответственный за каждый и действующие или планируемые меры снижения. При хорошем использовании он определяет решения о ресурсах и эскалации; при плохом — это таблица, которую никто не открывает между аудитами.

Принцип предосторожности гласит: если действие или политика несёт предполагаемый риск серьёзного или необратимого вреда, отсутствие полной научной определённости не должно служить поводом откладывать защитные меры. В некоторых формулировках он перекладывает бремя доказывания с позиции «докажите, что это опасно, прежде чем мы начнём действовать» на позицию «покажите, что это достаточно безопасно, прежде чем мы продолжим». Это действительно иная исходная установка, и важнее всего она при научной неопределённости и возможной необратимости последствий — например, в случае нового химического вещества, технологии или возбудителя болезни.

Соразмерность — это принцип, согласно которому регуляторная мера не должна быть более ограничительной, чем необходимо для устранения риска, на который она направлена. Это главное практическое и правовое ограничение принципа предосторожности: предосторожность оправдывает действия в условиях неопределённости, но соразмерность по-прежнему определяет, как много вы вправе предпринять и как долго.

Лучшие практики

1. Опубликуйте заявление о риск-аппетите, пока в нём нет острой необходимости. Готовьте его вместе с руководящим органом, а не только с командой по рискам: тогда, когда придётся принимать трудное решение, терпимость к вреду будет уже определена в спокойной обстановке, а не установлена под общественным давлением посреди инцидента.
2. Подбирайте регуляторный инструмент под профиль риска, а не под институциональную привычку. Оставьте директивные правила для рисков, где единообразное соблюдение требований действительно не подлежит обсуждению, — например, для конструктивной безопасности, — а подходы, дифференцированные по риску, применяйте там, где история соблюдения требований у регулируемых сильно различается.
3. Проводите оценку воздействия на регулирование до решения, а не для его последующего оправдания. Заказывайте её достаточно рано, чтобы её выводы ещё могли изменить предложение, и публикуйте вместе с правилом, чтобы рассуждения можно было проверить.
4. Соизмеряйте объём оценки с масштабом правила. Незначительная техническая поправка не требует такого же аналитического веса, как правило, меняющее целую отрасль; фиксированный, несоразмерный процесс лишь приучает сотрудников относиться к нему как к формальности.
5. Держите реестр рисков живым документом с владельцами. Назначьте поимённого ответственного за каждую запись, установите дату пересмотра и докладывайте совету об изменениях — новых рисках, закрытых рисках, невыполненных мерах снижения — по твёрдому графику, а не только тогда, когда этого потребует аудитор.
6. Применяйте проверку на соразмерность каждый раз, когда ссылаются на принцип предосторожности. Прямо указывайте, какие свидетельства вреда существуют, какие менее ограничительные варианты рассматривались и когда ограничение будет пересмотрено, — чтобы предосторожность выглядела обоснованным суждением, а не рефлекторным вето.
7. Устанавливайте срок действия или дату пересмотра для каждого значимого регулирования. Если правила не пересматривать, они копятся быстрее, чем отменяются, и бремя соблюдения требований растёт даже там, где риск, на который они были направлены, уже ослабел.
8. Разделяйте установление стандартов и решения по принудительному исполнению в отдельных случаях. Делайте решения о принуждении проверяемыми по их собственному материалу, чтобы общие правила регулятора и его решение по одному спорному делу не оценивались и не защищались так, словно это одно и то же.
9. Целенаправленно защищайтесь от захвата регулятора. Переводите руководителей с должностей в отраслях, которые им предстоит регулировать, раскрывайте внешние интересы и финансируйте регулятора независимо от сборов и штрафов, которые он взимает с надзираемой отрасли.
10. Сделайте регулятора подотчётным органу вне регулируемой отрасли. Механизм обжалования, инспекция или законодательный комитет, способные задавать вопросы о решениях регулятора, удерживают его оценки риска честными (см. тему 3.4 — Подотчётность, прозрачность и легитимность).
11. Свяжите верх реестра рисков с планированием на случай чрезвычайных ситуаций. Записи с наибольшей вероятностью и наибольшим воздействием в реестре рисков нередко описывают сценарии, которые необходимо отрабатывать при кризисном планировании и планировании непрерывности; поэтому обе функции должны читать один документ, а не вести параллельные (см. тему 3.12 — Управление кризисами, чрезвычайными ситуациями и устойчивостью).

Вопросы для обсуждения в вашей команде

Знаем ли мы свой риск-аппетит или обнаруживаем его от инцидента к инциденту? Если никто в комнате не может одним предложением описать, какой уровень риска организация готова нести в своих основных функциях, то каждое трудное решение принимается с нуля — тем, кто окажется на дежурстве. Это приводит к несогласованным решениям по сходным делам и заставляет организацию защищать оценочные суждения, с которыми она как коллегиальный орган никогда не соглашалась. Спросите, где сегодня существует письменное заявление о риск-аппетите, кто его утвердил и когда его в последний раз сверяли с реальным решением, а не оставляли непрочитанным документом.

Какие из наших регуляторных инструментов построены по принципу «командование и контроль» по привычке, а не по продуманному замыслу? Единые правила проще писать и защищать, чем дифференцированные, и поэтому организации выбирают их по умолчанию даже там, где профиль риска регулируемых очень сильно различается. Пройдитесь по основным регуляторным полномочиям и спросите по каждому: рассматривалась ли когда-нибудь основанная на риске или гибкая альтернатива, или нынешний инструмент просто появился раньше, чем был задан этот вопрос?

Когда мы в последний раз обновляли реестр рисков и кто отвечает за каждую запись в нём? Реестр без поимённых ответственных или не менявшийся с последнего аудита не управляет риском — он лишь фиксирует, что когда-то о риске говорили. Попросите команду открыть реестр прямо на встрече и отчитаться по пяти верхним записям: что изменилось, какая мера снижения подходит к сроку и что произойдёт, если никто не начнёт действовать до следующего пересмотра.

Где мы ссылались на принцип предосторожности и могли бы сегодня защитить это решение как соразмерное? Предосторожность легко провозгласить, но трудно отменить, потому что отмена защитной меры всегда выглядит как ослабление бдительности, даже если доказательства уже изменились. Составьте перечень действующих ограничений, введённых по соображениям предосторожности, и проверьте, что у каждого есть заявленная дата пересмотра и заявленная доказательная база, а не одна лишь институциональная инерция, удерживающая его в силе.

Кто привлекает наше регуляторное подразделение к ответственности и работает ли эта схема на самом деле? Регулятор, отвечающий только перед самим собой, со временем сместится к предпочтениям отрасли, с которой он ежедневно взаимодействует, поскольку это единственная аудитория, регулярно дающая ему обратную связь. Обсудите, изменял ли ваш механизм обжалования, надзорный комитет или инспекция за последние несколько лет какое-либо решение по существу — или он существует только на бумаге и ни разу не был испытан (см. тему 3.4 — Подотчётность, прозрачность и легитимность).

Разговаривает ли наш реестр рисков с нашим планом действий в чрезвычайных ситуациях, или они живут в разных «колодцах»? Реестры рисков пишут команды по рискам и комплаенсу, планы на случай чрезвычайных ситуаций — команды по устойчивости; слишком часто ни те ни другие не читают чужой документ, и сценарий, который реестр рисков помечает как вероятный и тяжёлый, не совпадает со сценарием, который отрабатывал план действий. Спросите, составляют ли верхние записи вашего реестра рисков и сценарии вашего последнего учения один и тот же список, а если нет — почему (см. тему 3.12 — Управление кризисами, чрезвычайными ситуациями и устойчивостью).

На практике: пример общественной ценности

Следующий сценарий полностью вымышлен: он иллюстрирует закономерность и не является отчётом о внутренних решениях какого-либо реального регулятора.

Региональный регулятор аквакультуры в прибрежной области — назовём его вымышленным Управлением рыболовства эстуария — получает заявку от оператора рыбной фермы, который хочет внедрить новую технику морского совместного выращивания мидий и рыбы. Эта техника уже применяется в коммерческих целях в нескольких других странах и обещает более высокую урожайность при меньшей площади занимаемого морского дна. Собственные морские биологи регулятора указывают на один нерешённый вопрос: техника изменяет местные потоки питательных веществ так, что в небольшом числе исследований в других местах это связывали с цветением водорослей, вредным для расположенных рядом природных банок моллюсков. Свидетельства наводят на мысль, но не убеждают, а промысел диких моллюсков в регионе значим и экономически, и экологически.

Если следовать чисто предосторожному инстинкту, управление могло бы просто отказать в лицензии, пока наука не определится, а на это могут уйти годы: оператор потерял бы уже сделанные вложения, а регион — рабочие места и экспортную выручку, которые принесла бы эта техника. Если следовать чисто разрешительному инстинкту, оно могло бы одобрить заявку на том основании, что вред не доказан, и принять на себя риск для дикого промысла на случай, если тревожные исследования окажутся применимы и здесь. Ни один из этих инстинктов сам по себе не отражает того, что сказал бы риск-аппетит управления — пока не записанный, — если бы кто-нибудь спросил его напрямую.

Вместо этого начальник отдела лицензирования настаивает на трёх шагах до принятия решения. Во-первых, проводится соразмерная оценка воздействия на регулирование: сравниваются варианты одобрения, отказа и условного одобрения с учётом лучших доступных данных, включая запрос дополнительных данных мониторинга из стран, где технику уже применяют. Во-вторых, заявка вносится в реестр рисков управления как новая запись с назначенным ответственным, указанными вероятностью и оценкой последствий для сценария цветения водорослей и планом мер снижения, встроенным в любое одобрение: фиксированный режим мониторинга, определённые пороговые значения для приостановки и дата пересмотра через двенадцать месяцев. В-третьих, поскольку лицензия с условием мониторинга и порогом приостановки — это форма продолжающегося риска, а не закрытое решение, управление уведомляет региональное партнёрство по устойчивости, чтобы сценарий цветения водорослей попал в планирование действий при экологических непредвиденных обстоятельствах в этом районе, а не оставался известен лишь команде лицензирования.

Управление выдаёт условную лицензию: одобрение с обязательным мониторингом, низким, но явно заданным порогом приостановки и публичным обязательством пересмотреть доказательства через год. Это решение — не огульное «нет», продиктованное недоказанным страхом, и не молчаливое «да», игнорирующее реальный сигнал. Это заявленный риск-аппетит — некоторый риск для дикого промысла приемлем в обмен на экономическую выгоду региона при условии, что он отслеживается и обратим, — применённый последовательно и записанный там, где его найдут следующий сотрудник по лицензированию и следующий аудит.

Четыре секторальные перспективы

Местное самоуправление

Местные регуляторы — службы санитарного и экологического контроля, надзора за торговлей, строительного контроля, лицензирования — снова и снова имеют дело с одними и теми же помещениями и операторами. Именно в этих условиях гибкое регулирование, основанное на риске, работает лучше всего: местный инспектор может убедительно отличить первое упущение в документах от устойчивой угрозы общественной безопасности. Практическое ограничение — потенциал: небольшой команде муниципалитета, которая ведёт по-настоящему живой реестр рисков по сотням лицензированных объектов в дополнение к работе по делам о принуждении, нужен реестр, достаточно простой для реального использования, а не шаблон, перенятый у гораздо более крупного национального органа.

Национальное правительство

Национальные экономические регуляторы и регуляторы безопасности — органы по защите конкуренции, регуляторы финансового поведения, агентства по лекарственным средствам, органы охраны труда и безопасности — работают в масштабе, где полная оценка воздействия на регулирование — стандартная практика, а нередко и юридическое требование, и где принцип предосторожности прямо закреплён в законодательстве для таких областей, как фармацевтика и безопасность пищевых продуктов. Национальные реестры рисков, в которых собраны риски страны с наибольшей вероятностью и наибольшим воздействием, непосредственно входят в национальное планирование гражданской защиты (см. тему 3.12 — Управление кризисами, чрезвычайными ситуациями и устойчивостью). Поэтому поддержание реестра в актуальном состоянии — вопрос национальной устойчивости, а не только регуляторной «бытовой гигиены».

Социальный сектор и некоммерческие организации

Некоммерческие и неправительственные организации находятся по обе стороны тематики этой темы: они — регулируемые субъекты, подчиняющиеся правилам о благотворительности, защите уязвимых лиц и сборе средств, и одновременно сами управляют рисками, а их советы должны вести собственные реестры рисков и заявления о риск-аппетите. Защита уязвимых лиц — это та область, где принцип предосторожности проявляется в этом секторе наиболее резко: необратимый вред уязвимому человеку оправдывает очень низкий риск-аппетит даже при подлинной неопределённости относительно конкретного обвинения. Соразмерность же возражает против возложения бремени соблюдения требований, рассчитанного на крупное учреждение, на небольшую благотворительную организацию, которая держится на волонтёрах и имеет всего несколько оплачиваемых сотрудников.

Многосторонние и международные организации

Международные организации в основном устанавливают стандарты, а не обеспечивают их исполнение напрямую, полагаясь на то, что национальные правительства перенесут согласованные правила в национальное право и будут их применять; типичные примеры — стандарты безопасности пищевых продуктов, кодексы безопасности на море и в авиации и международные соглашения по охране окружающей среды. Принцип предосторожности имеет в международном праве прямое закрепление, наиболее заметное в Рио-де-Жанейрской декларации по окружающей среде и развитию, но поскольку исполнение зависит от национального внедрения, риск-аппетит на практике по-прежнему различается между государствами-членами, порождая подлинную фрагментацию даже там, где сам стандарт общий.

Типичные сбои и ошибки

Захват регулятора. Регулятор, который зависит от регулируемой отрасли в информации, кадрах или финансировании, постепенно перенимает её представление о приемлемом риске — без единого решения, похожего на коррупцию. Цена проявляется годы спустя, когда риск, который регулятор перестал считать срочным, материализуется в большом масштабе.

Реестр рисков-зомби. Реестр создаётся, один раз заполняется и затем обновляется только по запросу аудитора. Он создаёт видимость управления рисками, не выполняя его функции: никто на самом деле не решает по циклу, отражают ли перечисленные риски и меры их снижения по-прежнему реальность.

Паралич предосторожности. На принцип предосторожности ссылаются без проверки на соразмерность, без заявленного порога доказательств и без даты пересмотра, и обоснованная пауза превращается в бессрочную блокировку. По-настоящему полезные инновации — новая медицинская методика, более чистый промышленный процесс, более эффективная технология — откладываются или отвергаются не потому, что свидетельства вреда убедительны, а потому, что отмена ограничения, введённого по соображениям предосторожности, всегда выглядит политически как ослабление бдительности.

Оценка воздействия постфактум. Оценка воздействия на регулирование пишется после того, как политическое решение уже принято, — чтобы создать бумажный след, а не повлиять на выбор. Её анализ вариантов неизменно оказывается в пользу того варианта, который спонсор уже выбрал; это можно обнаружить, но оспаривают такое редко.

Регуляторное разрастание без срока действия. Новые правила добавляются в ответ на каждую новую проблему, а старые отменяются редко, поэтому совокупное бремя соблюдения требований продолжает расти, даже когда отдельные риски ослабевают. Без положения о прекращении действия или равнозначного механизма пересмотра никто не отвечает за вопрос, оправдывает ли данное правило по-прежнему свою цену.

Разобщённое управление рисками. Реестр рисков находится у функции рисков или комплаенса, план действий в чрезвычайных ситуациях — у функции устойчивости, и друг с другом их согласуют редко. Сценарий, который реестр рисков пометил как вероятный и тяжёлый, тогда отсутствует в учении, которое команда по планированию действий в чрезвычайных ситуациях проводила последним (см. тему 3.12 — Управление кризисами, чрезвычайными ситуациями и устойчивостью).

Неподотчётный регулятор. Принудительная власть без работающего внешнего контроля — при том что механизмом обжалования никогда не пользуются, надзорный комитет никогда не собирается, а законодательный орган никогда не проводит проверок — оставляет оценки риска регулятора непроверенными кем-либо вне организации, которая их выносит (см. тему 3.4 — Подотчётность, прозрачность и легитимность).

Модель зрелости

Контрольный перечень

• Подготовьте вместе с руководящим органом заявление о риск-аппетите и опубликуйте его.
• Создайте или обновите реестр рисков с поимённым ответственным и датой пересмотра для каждой записи.
• Классифицируйте каждое регуляторное полномочие по типу инструмента — «командование и контроль» или основанный на риске — и проверьте, что он соответствует риску, на который направлен.
• Проведите оценку воздействия на регулирование до принятия или продления значимого правила, соизмерив её с масштабом правила.
• Применяйте проверку на соразмерность всякий раз, когда ссылаются на принцип предосторожности, с заявленной доказательной базой и датой пересмотра.
• Установите срок действия или дату пересмотра для каждого нового регулирования.
• Убедитесь, что механизм подотчётности вашего регулятора независим от отрасли, которую он регулирует (см. тему 3.4 — Подотчётность, прозрачность и легитимность).
• Свяжите верхние записи вашего реестра рисков с планами действий в чрезвычайных ситуациях и обеспечения непрерывности деятельности (см. тему 3.12 — Управление кризисами, чрезвычайными ситуациями и устойчивостью).
• Докладывайте о выходах за пределы риск-аппетита совету, а не только команде по рискам или комплаенсу.
• Пересматривайте весь реестр рисков через установленные интервалы, а не только после инцидента.
• Проверьте, могут ли сотрудники одним предложением назвать риск-аппетит организации; если не могут, считайте заявление на практике неопубликованным.

Ключевые источники

Книга Яна Эйрса и Джона Брейтуэйта Responsive Regulation: Transcending the Deregulation Debate (1992) остаётся основополагающим изложением пирамиды принуждения и дифференцированного по риску принуждения, кратко описанных в основных понятиях этой темы. Книга Касса Санстейна Laws of Fear: Beyond the Precautionary Principle (2005) — стандартный критический разбор границ принципа предосторожности, в частности его склонности применяться асимметрично. ISO 31000 — эталонный международный стандарт структуры управления рисками; «Оранжевая книга» Казначейства Великобритании (HM Treasury) адаптирует сходную структуру специально для государственных органов. В докладе Европейского агентства по окружающей среде Late Lessons from Early Warnings собраны тематические исследования о цене как пренебрежения предосторожностью, так и её неправильного применения. Британская Better Regulation Framework и Закон о реформе законодательства и регулирования 2006 г. (Legislative and Regulatory Reform Act 2006) используются в этой теме как проверяемый рабочий пример обязанностей по соразмерности и оценке воздействия, возлагаемых на регуляторов законом и руководящими документами; аналогичные рамки существуют во многих других юрисдикциях.

Ссылки

1. Regulation — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Regulation
2. Regulatory agency — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Regulatory_agency
3. Regulatory capture — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Regulatory_capture
4. Regulatory impact analysis — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Regulatory_impact_analysis
5. Regulatory risk differentiation — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Regulatory_risk_differentiation
6. Risk management — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Risk_management
7. Risk appetite — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Risk_appetite
8. Risk register — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Risk_register
9. ISO 31000 — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/ISO_31000
10. Precautionary principle — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Precautionary_principle
11. Proportionality (law) — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Proportionality_(law)
12. Sunset provision — Wikipedia — https://en.wikipedia.org/wiki/Sunset_provision
13. Better Regulation Framework — UK Government — https://www.gov.uk/government/publications/better-regulation-framework
14. Legislative and Regulatory Reform Act 2006 — UK Public General Acts, legislation.gov.uk — https://www.legislation.gov.uk/ukpga/2006/51/contents
15. Orange Book: Management of Risk – Principles and Concepts — HM Treasury — https://www.gov.uk/government/publications/orange-book
16. Late Lessons from Early Warnings: Science, Precaution, Innovation (EEA Report 1/2013) — European Environment Agency — https://www.eea.europa.eu/publications/late-lessons-2